Рядом с крупным промышленным центром, который регулярно возглавляет списки городов с наибольшими выбросами, бесследно исчезает лес, который местные называют «лёгкими» Нижнего Тагила. Чиновники утверждают, что проводятся лишь выборочно-санитарные рубки. Тем временем, жители снимают на видео, как вывозятся ценные брёвна, а рабочие не могут назвать организацию, на которую работают. Подробности – в расследовании «Эры Урала» о конфликте, где слова сталкиваются с картиной на месте.
Пейзаж за спиной Андрея Афанасьева, владельца участка в садоводстве «Рыбак», – больше не лес. Это просека: свежие пни метровой ширины, груды ветвей и глубокая колея от тяжёлой техники, уходящая в снежную даль.
«Вы видите, что осталось после якобы тушения пожара, – говорит он, поворачиваясь к камере. – Под снегом – бурелом. Если это борьба с огнём, то какая-то странная: они весь этот хлам, ветки оставили. Летом в жару от искры всё полыхнёт».
Это Монзино, пригород Нижнего Тагила. В 15 километрах от труб гиганта чёрной металлургии разворачивается конфликт. Его суть – лес. Для одних – ресурс, для других – последний зелёный щит, отделяющий их дома от промышленного смога.
Фото: Роман Шалыгин/era-u.ru
«Уральская Венеция» и её зелёные лёгкие
Нижний Тагил – город, который стабильно входит в антирейтинги по объёму промышленных выбросов. Чистый воздух здесь – дефицитный ресурс.
Монзино – его полная противоположность. Посёлок, расположенный в запутанном лабиринте из озёр, проток и затонов реки Тагил, часто называют «Уральской Венецией». Колоритные деревянные дома стоят прямо у воды, некоторые – на небольших островках, отрезанных протоками. Этот уникальный ландшафт, обрамлённый лесами, привлекает и местных, и приезжих – за рыбалкой, тишиной и красивыми видами.
Фото: Павел Кулыгин/era-u.ru
В последние годы дачные участки в садоводствах «Рыбак», «Автомобилист» и «Ясная поляна» для многих тагильчан превратились в постоянное жильё именно ради этого симбиоза воды и леса. Зелёный пояс между их домами и трассой «Екатеринбург-Серов» – не просто «природа». Это буфер, который поглощает шум и выхлопы магистрали. Для задыхающегося города такие лесные щиты на окраинах – вопрос экологической безопасности.
«Это лёгкие нашего грязного города. Их вырубают, и мы теряем не только воздух, но и часть уникальной красоты этого места», – говорят местные жители.
Сначала огонь, а потом – пила
Всё началось с пожаров, которые местным казались подозрительными. Летом 2024 года лес у садов горел несколько раз. Пламя подбиралось вплотную к заборам, садоводам приходилось дежурить с вёдрами, а спасателям – объявлять эвакуацию. Лес отстояли, но вопросы остались.
«Странный пожар, – вспоминает житель СТ «Рыбак» Андрей Исупов. – Несколько раз замечали мотоциклистов: проедут по лесным тропинкам – и потом только вспыхивает». Его соседка Надежда Крупская добавляет: «Находили у больших деревьев связанные конусом сучья и ветки… Создаётся впечатление, что огонь был не случайным».
А когда сезон закончился и дачники разъехались, в тихую чащу вошли машины – лесовозы и трелёвочники. По словам тагильчан, самая активная работа пришлась на межсезонье – позднюю осень и зиму, когда в посёлках почти не остаётся свидетелей.
«Как только садоводы уезжают, всё начинается. А к весне заканчивается», – говорит Исупов.
Фото: Роман Шалыгин/era-u.ru
«Не знаю, на кого работаю»
То, что увидели жители, их насторожило. Во-первых, вывозят, судя по всему, не горельник, а качественную древесину.
«Берут только деловой лес, корабельную сосну, которой за сотню лет. Ну, посмотрите сами: здоровые деревья спилены и сложены в штабеля. И рядом жжёный лес – вот же он! – стоит нетронутый», – удивляется председатель коллективного сада «Рыбак» Елена Самойлова, разводя руками.
Во-вторых, работы ведутся с нарушением обязательных процедур. Согласно Правилам заготовки древесины и Правилам ухода за лесами, деревья, назначенные в рубку, должны быть заранее помечены, а на въезде в лесосеку установлен информационный щит с данными о подрядчике и разрешении. Корреспонденты «Эры Урала», посетившие место вырубки, не обнаружили ни маркировки на деревьях, ни аншлагов. «Рубят без всего этого», – подтверждает Андрей Афанасьев.
Фото: Роман Шалыгин/era-u.ru
В-третьих, диалог с лесорубами не клеился – «санитары леса» валили не только деревья, но и любые попытки диалога. На обращённые к ним вопросы «Кто вы?» и «На каком основании здесь работаете?» они, по словам Афанасьева, «мягко говоря, не отвечали, а грубо говоря, – убегали».
Фото: Роман Шалыгин/era-u.ru
Эта игра в партизанов продолжилась и при виде журналистов. Водителю лесовоза задали прямой вопрос: «Кто ваш заказчик?» Тот лишь развёл руками: «Не знаю». А на просьбу назвать свою организацию сказал: «Мой начальник… лесничий». Другой рабочий, тыча пальцем в сочные, свежесрубленные стволы, бормотал о короеде: «Вот, видите…» На замечание, что все деревья выглядят здоровыми, пожал плечами: «Мы же рубим по квадратам. Как идёт квадрат, так и идёт».
Фото: Роман Шалыгин/era-u.ru
Лес против бумаги: как жалоба утонула в актах
Осенью 2025 года инициативная группа собрала больше 200 подписей под коллективным обращением. В жалобе, с которой ознакомилась редакция, указано: вырублено примерно 450 кубометров леса на сумму около 500 000 рублей. Отмечено, что оставленные порубочные остатки создают пожарную опасность. Копии направили в Нижнетагильскую межрайонную природоохранную прокуратуру, Уральское управление Росприроднадзора, областное Минприроды и Генпрокуратуру.
Фото: Роман Шалыгин/era-u.ru
Первым ответ пришёл из министерства природных ресурсов и экологии Свердловской области за подписью и. о. директора департамента лесного хозяйства Владимира Бережнова. Сухой бюрократический язык контрастирует с эмоциями жителей. Официальная причина вырубки — результаты лесопатологического обследования. Ведомство ссылается на ураганные ветра, стволовую гниль и короеда, в связи с чем и были «назначены выборочно-санитарные рубки». Акты проверены, рубки под контролем лесничества, порубочные остатки оставлены по правилам – для перегнивания. В конце письма активистов поблагодарили «за неравнодушное отношение к природным объектам нашего региона».
Для жителей, созерцающих вместо «природных объектов» метровые пни, эта благодарность прозвучала издёвкой.
«Пишут про короеда, санитарную вырубку… Ерунда полная, – говорит Виктор Крупский. – А мы видим пни в метр шириной! Этим соснам по двести лет. Вот вам и наше "неравнодушие" – разгребать последствия».
Конфликт в Монзино – частный случай системной проблемы. По данным Рослесхоза, в 2023 году в России под видом санитарных и выборочных рубок было заготовлено более 40 миллионов кубометров древесины. Эксперты неоднократно указывали, что эта формальная категория зачастую используется для прикрытия коммерческой заготовки ценных пород. В частности, аудиторы Счётной палаты РФ в своём отчёте ещё в 2020 году отмечали, что «санитарные рубки стали одним из основных каналов незаконных рубок» из-за слабого контроля.
Аналитики движения «Зелёный патруль» в своём ежегодном докладе незадолго до этого прямо заявляли, что эта схема особенно распространена вблизи городов и транспортных артерий, где контроль со стороны общества максимально затруднён. История с «неуловимым короедом» из Нижнего Тагила, чья «работа» видна только в актах обследования, укладывается в эту схему.
Вырубка против жизни: как исчезают тропинки и «дом» животных
За юридической перепиской теряется простая история о разрушенной среде. В Монзино многие переехали ради детей и уникальной атмосферы.
«В городе грязно, а мы в сад приезжаем подышать и посмотреть на воду, окружённую лесом. Теперь и этого лишаемся», – говорит Анастасия Майшева.
Раньше на этом месте были тропинки. «Здесь гуляла с коляской моя жена. Мы все тут ходили, – вздыхает один из жителей, глядя на глубокую колею от техники. – Теперь – ни пройти, ни проехать».
Но больше всего дачники переживают за животных, чью среду обитания грубо уничтожают.
«А куда им деваться? – продолжают тагильчане. – Всё чаще видим лосей, зайцев, лис прямо у дорог. Лес – их дом. Сколько летом на трассе сбили бедолаг? Это же катастрофа!»
После первых отписок — запросы на федеральный уровень
Диалог на местном уровне, судя по всему, исчерпан. Официальные ответы не удовлетворили жителей, и теперь они пытаются найти управу на самом верху. В конце декабря 2025 года пакет документов с жалобами был направлен в высшие инстанции, включая администрацию президента. Процесс их рассмотрения требует времени, и реакции пока нет.
Редакция «Эры Урала» также намерена в кратчайшие сроки направить запросы во все перечисленные структуры – от Нижнетагильского лесничества до Генеральной прокуратуры – с требованием предоставить документы, обосновывающие санитарную необходимость рубок, и данные о подрядчике работ. Мы следим за развитием событий и обязательно будем сообщать о новых фактах.
Между тем, по словам местных, рубки не прекращаются, методично приближаясь к самым заборам садоводств.
«Начинали далеко, подальше от домов. Теперь вплотную подходят. Останавливаться не собираются», – констатирует Надежда Крупская.
История в Монзино – не просто спор о гектарах зелени. Это проверка системы, где формальный акт лесопатолога сталкивается с очевидной реальностью: вывозом здоровых деревьев анонимными работниками. И проверка того, слышат ли в кабинетах тех, для кого этот лес и окружаемый им уникальный ландшафт – не строка в отчёте, а условие жизни.
Пока активисты ждут ответов, они продолжают фиксировать следы работы анонимных лесорубов: новые просеки, свежие колеи, штабеля брёвен. Тагильчане уверены: под снегом лежат не последствия урагана, а настоящие улики. И на месте сосен-великанов, обрамлявших «Уральскую Венецию», остаётся не «куча для перегнивания», а чувство, что их право на красоту, воздух и здравый смысл кто-то методично игнорирует.